Yes, you remember,
  You certainly remember
  The way I listened
  Standing at the wall
  As you walked to and fro about the chamber
  Reproving me
  With bitter words and all.

You said
  That it was time we'd parted,
  And that my reckless life,
  For you, was an ordeal,
  And it was time a new life you had started
  While I was fated
  To go rolling downhill.

My love!
  You didn't care for me, no doubt.
  You weren't aware of the fact that I
  Was like a ruined horse, amidst the crowd,
  Spurred by a dashing rider, flashing by.

You didn't know
  That I was all a-smoke,
  And in my life, turned wholly upside-down,
  I was in misery, downhearted, broke,
  Because I didn't see which way we were bound.

When face to face
  We cannot see the face.
  We should step back for better observation.
  For when the ocean boils and wails
  The ship is in a sorry situation.

The world is but a ship!
  But all at once,
  Someone, in search of better life and glory,
  Has turned it, gracefully, taking his chance,
  Into the hub of storm and flurry.

Well, which of us
  On board a mighty boat
  Has never brawled nor barfed nor fallen down?
  There are not many of them that will not
  Despair when they're about to drown.

Me, too,
  To loud hue and cry,
  But knowing well what I was doing
  Went down to the hold where I
  Might keep away from scenes of spewing.

"Hold" was a Russian pub
  Where I
  Drank, listening to the loud bicker,
  I tried to stop my worries by
  Just drowning myself in liquor.

My love!
  I worried you, oh my!
  Your tired eyes revealed dejection,
  I didn't hide from you that I
  Had spent my life in altercation.

You didn't know
  That I was all a-smoke,
  And in my life, turned wholly upside-down,
  I was in misery, downhearted, broke,
  Because I didn't see
  Which way we were bound...

 

 • • • • • •

 

Now many years have passed,
  I'm not so young today.
  I do not feel the same, and I have new ideas,
  And here at festive table I will say:
  Long live the one who's at the steers!

Today I,
  Seized by tender feelings so,
  Recall your wistfulness, and I am happy
  To tell you straight, for you to know,
  About what I was
  And what has happened!

My love,
  I'm glad to tell you that
  I have escaped a bad descent, and
  Today I'm in the Soviet land
  A staunch supporter and defender.

I'm not the man
  I used to be.
  I wouldn't hurt you now
  The way I did. So silly!
  And I would follow Labour, feeling free,
  As far as English Channel, really.

Forgive me please,
  I know that you have changed.
  You live with an intelligent,
  Good husband;
  You don't need all this fuss and all this pledge,
  And you don't need me either, such a hazard.

Live as you do
  Lead by your lucky star
  Under the tent of fern, if there's any.
  My best regards,
  You're always on my mind, you are,
  Yours, faithfully,

                     Sergey  Yesenin
                                           1924

Вы помните,
  Вы все, конечно, помните,
  Как я стоял,
  Приблизившись к стене,
  Взволнованно ходили вы по комнате
  И что-то резкое
  В лицо бросали мне.

Вы говорили:
  Нам пора расстаться,
  Что вас измучила
  Моя шальная жизнь,
  Что вам пора за дело приниматься,
  А мой удел —
  Катиться дальше, вниз.

Любимая!
  Меня вы не любили.
  Не знали вы, что в сонмище людском
  Я был, как лошадь, загнанная в мыле,
  Пришпоренная смелым ездоком.

Не знали вы,
  Что я в сплошном дыму,
  В развороченном бурей быте
  С того и мучаюсь, что не пойму —
  Куда несет нас рок событий.

Лицом к лицу
  Лица не увидать.
  Большое видится на расстоянье.
  Когда кипит морская гладь,
  Корабль в плачевном состоянье.

Земля - корабль!
  Но кто-то вдруг
  За новой жизнью, новой славой
  В прямую гущу бурь и вьюг
  Ее направил величаво.

Ну кто ж из нас на палубе большой
  Не падал, не блевал и не ругался?
  Их мало, с опытной душой,
  Кто крепким в качке оставался.

Тогда и я
  Под дикий шум,
  Но зрело знающий работу,
  Спустился в корабельный трюм,
  Чтоб не смотреть людскую рвоту.
  Тот трюм был —
  Русским кабаком.
  И я склонился над стаканом,
  Чтоб, не страдая ни о ком,
  Себя сгубить
  В угаре пьяном.

Любимая!
  Я мучил вас,
  У вас была тоска
  В глазах усталых:
  Что я пред вами напоказ
  Себя растрачивал в скандалах.

Но вы не знали,
  Что в сплошном дыму,
  В развороченном бурей быте
  С того и мучаюсь,
  Что не пойму,
  Куда несет нас рок событий...

 

 • • • • • •

 

Теперь года прошли,
  Я в возрасте ином.
  И чувствую и мыслю по-иному.
  И говорю за праздничным вином:
  Хвала и слава рулевому!

Сегодня я
  В ударе нежных чувств.
  Я вспомнил вашу грустную усталость.
  И вот теперь
  Я сообщить вам мчусь,
  Каков я был
  И что со мною сталось!

Любимая!
  Сказать приятно мне:
  Я избежал паденья с кручи.
  Теперь в Советской стороне
  Я самый яростный попутчик.

Я стал не тем,
  Кем был тогда.
  Не мучил бы я вас,
  Как это было раньше.
  За знамя вольности
  И светлого труда
  Готов идти хоть до Ла-Манша.

Простите мне...
  Я знаю:  вы не та —
  Живете вы
  С серьезным, умным мужем;
  Что не нужна вам наша маета,
  И сам я вам
  Ни капельки не нужен.

Живите так,
  Как вас ведет звезда,
  Под кущей обновленной сени.
  С приветствием,
  Вас помнящий всегда
  Знакомый ваш

               Сергей Есенин.
                                 1924.

© Carmen Ezgeta

Vi se sjecate.
  Da, Vi se svega sjecate.
  Kako sam stajao
  Uza zid netremice,
  A Vi se uzrujano po sobi secete
  I nesto ostro
  Bacate mi u lice.

Govorili ste
  O rastanku, jer patite,
  Jer Vam se smucio
  Moj zivot prljav,
  Da je vec vrijeme da se poslu vratite,
  A moj je udes,
  Da sve dublje srljam.

Voljena moja!
  Niste me voljeli.
  Vi niste znali, u svijetu sto vrvi
  Bijah kao konj pod konjanikom smjelim,
  Mamuzan i zagnojen do krvi.

Vi niste znali,
  Da usred tog blata,
  U zivotu sto tuku vjetrovi,
  Zato se mucim, sto ne shvacam —
  Kuda nas nose sudbine tokovi.

Licem u lice,
  Lice se ne vidi.
  Veliko se vidi na odstojanju.
  Kad more kipi od hridi,
  Brod je u kukavnom stanju.

              Zemlja je brod!
                Odjednom netko
                Velicanstveno brod upravi
                U pravi orkan bure, preko,
                Ka novom zivotu, novoj slavi.

                            Ali tko od nas na palubi golemoj
                              Padao nije, uz psovke i bljuvanje?
                              Malo je iskusnih, sto nijemo
                              i junacki podnose ljuljanje.

                    Tada i ja
                      U divljoj buci,
                      Al' zrelo znajuci znanje,
                      Sidjoh na brodsko dno u muci,
                      Da ne gledam ljudsko povracanje.
                      To dno je bilo —
                      Ruska krcma, dim.
                      I ja nad casom klonuh u miru,
                      Da ne pateci ni za kim,
                      Utopim sebe
                      U pijanom viru.

            Voljena moja!
              Mucio sam Vas.
              Vidjela se sjeta
              U oku sto zebe:
              Dok sam naocigled svijeta
              U skandalima tracio sebe.

                            Al' niste znali
                              Da usred tog blata,
                              U zivotu sto tuku vjetrovi,
                              Zato se mucim, sto ne shvacam
                              Kuda nas nose sudbine tokovi...